Spiky
«you’re one bad day away from being me.»
Пролог


Этой истории много тысяч лет. Ее вариаций тысячи тысяч. А началось все давным-давно, когда еще живы были короли, рыцари, драконы и русалки, когда в горах прятались монахи в зеленых рясах, спасая свои ценные космические знания, а под землей, в секретных лабораториях, ученые-самоучки изобретали философский камень. Все началось в королевстве Гонган.

В одной из тихих деревушек жили прекрасная, несравненная Фрида и юный, мужественный Хродольф. Они были несравненно красивы и, конечно же, они были первыми в их родном краю. Слава о пении Фриды была известна всему королевству, ведь оно было подобно свежему утру, что дарило надежду, веру и силу. Об отваге же Хродальфа уже при его жизни слагали легенды. Его ставили в пример чуть ли не каждому мальцу, что сидел у отца на коленях. Конечно, Хродольф и Фрида любили друг друга больше самих себя. Они были подобны богам, и люди любили их, а звезды были им благосклонны. Однако им выпало жить в неспокойное, варварское время. Старый король Сигурд умер, а его место должен был занять его старший сын – Лейв.

Лейв отличался крутым нравом: он был вспыльчив, горяч, дерзновенен. В мастерстве меча ему не было равных, своих учителей он превосходил задолго до окончания обучения. Он был очень способным, тщеславным и хитрым. Всю свою жизнь он ждал, когда сможет ступить на трон и «принести своей стране славу, богатство и процветание». Но ведь Сигурд на то и был мудрым старым королем, чтобы принимать единоличные решения. Перед самой смертью он сам избрал своего наследника – им стал его второй сын – Биргир. Он был почти полной противоположностью Лейва: добр, мягок, внимателен к страждущим, не любил войну и всячески избегал конфликтов. Нельзя было сказать, что это был достойный трона юноша, но король, предполагая, в какие кровопролитные и бессмысленные войны могла втянуть Гонган горячность старшего отрока, он избрал более дипломатичного Биргира. Конечно, для Лейва это было чистой воды предательство, ведь его всегда воспитывали как будущего правителя, а его брата – как советчика и помощника – того, кто остается в тени, всегда на втором плане. Потому он заключил сделку с правителем соседнего королевства Дельдор – Лордом Казаиром, который по совместительству являлся братом умершего короля. Собрав армию преданных себе рыцарей и рыцарей Лорда Казаира, Лейв выступил войной на Гонган.

Его армия шла как раз через деревню Тюниша, где и жили Фрида с Хродальфом. Знаменитый и героичный Хродальф к тому времени уже вступил в доблестные ряды Биргира, заняв почетное место главнокомандующего. Лейв избрал простую стратегию запугивания, зная мягкость и доброту своего брата: он выжигал под чистую те земли, куда ступала его закованная в латы нога, ожидая, когда Биргир не выдержит смертей и сам сложит с себя титул короля. Потому Тюниша не стала исключением. Фрида, конечно, погибла, не желая бросать стариков и детей, что не могли в спешке бежать в леса из деревни. Узнавший о том Хродальф был охвачен отчаянием, сменившимся лютой ненавистью и слепой яростью. Он вывел армию Гонгана прямо навстречу неприятелю и наголову разбил ее, лично заколов Лейв. Но Фриду это не могло вернуть.

Покой в стране был восстановлен. Биргир, хоть и был огорчен смертью своего брата, все же одарил Хродальфа почестями и титулами, предложив быть во главе его армии и впредь, ибо обстановка вокруг все равно еще не была спокойной, и самого Биргира многие правители не признавали законным королем. Хродальф отказался и вскоре совсем пропал. Последнее, что о нем слышали, так это то, что он вернулся на пепелище Тюниши, бродил там около двух суток, а потом ушел на восток, в горы.

Прошло около трех лет, в Гонгане установился относительный мир. Биргир укрепил свою власть, женился, у него родился чудесный сын, в котором он души не чаял. Еще через два года придворные экономисты сообщили, что королевство уверенно ступило на тропу процветания благодаря дипломатии своего правителя. Казалось, все было как нельзя лучше, когда на земли обрушилась новая беда.

Но прежде вернемся к Хродальфу.

Приехав в сожженную Тюниши, Хродальф первым делом отправился на место смерти Фриды. Ее тела так и не нашли. Но он знал, что она мертва: около одного сожженного дотла дома цвела россыпь красных цветов. Хродальф знал – это кровь его возлюбленной дала им жизнь. И он знал, что теперь эти цветы будут цвести здесь и зимой, и летом, и в зной, и в дождь. Это были маки – цветы богов. По преданию они цветут лишь на Небесах, а боги дарят их на смерть лишь самым светлым, самым верным. Хродальф был уверен, что теперь Фрида в Небесной Обители.

Хродальф не получил ни одной серьезной раны на войне, но сердце его стучало через раз. И он знал: никогда оно уже не сможет биться в полную силу, ибо второй его частью было сердце его ненаглядной. Юноша смотрел по сторонам, цепляя глазами обугленные деревяшки. У него была слава, известность, богатство, место при дворе, но у него не было любимой, родителей, друзей и своего дома. Скорбь сжала его сердце, и он, не в силах более бороться и терпеть боль, упал на колени и заплакал. Таким его застала ночь. Обессилено он повалился наземь и так и уснул. Во сне к нему являлась Фрида. Она улыбалась ему и просила более не печалиться о ней. Она стала ангелом. Хродальф все равно плакал, обнимал ее, просил вернуться. Она качала головой. Печально улыбалась. Уговаривала его жить. А сон меж тем развеялся, как дым по ветру, с утра.

Поднявшись, юноша отряхнул росу с куртки и поднялся. Глаза щипало, а голова болела. Он огляделся в который раз и сел на землю, обхватив голову руками: ему было некуда податься. Именно тогда ему явилось самое лицемерное, самое вероломное существо, какое только можно вообразить: демон. Хродальф знал: с демонами нельзя заключать сделок – все равно они предадут, не выполнив свою часть договора. Но он был доведен до отчаяния, ему было уже нечего терять. Демон же обещал дать ему свою силу в обмен на его душу. С ее помощью Хродальф мог бросить вызов самим Небесам и отвоевать дух Фриды. Хродальфу давался шанс прожить жизнь с любимой. В ночь того же дня ослепленный болью потери Хродальф ушел в горы от людских глаз подальше и отдал ему свою душу. Демон в стократ преумножил свою силу и полностью завладел юношей, обретя плоть и кровь. Призвав армию мелких духов, демон выступил с войной на королевство Гонган, рассчитывая после завоевать и весь мир. Имя демона было Маркс.

Исчадие ада принесло куда больше разрушений и смертей, чем все войны того времени. В ужасе Биргир просил Небеса защитить его земли от чудовищ. И Небеса внемлили ему. С Неба спустился Ангел-защитник. Он выступил впереди армии Гонгана на широком поле Сигфус, где должна была решиться судьба многих. Латы Ангела сверкали как золото, он бесстрашно смотрел на Маркса, облаченного в стальные доспехи цвета самой темной ночи. Позже летописцы окрестят эту битву как противостояние Света и Тьмы. Но сейчас, воспряв духом, солдаты бросились на духов, пронзая их полупрозрачные тела, возвращая в преисподнею. Ангел же принял удар Маркса. Их бой был настолько ожесточенным, что вскоре любые другие драки прекратились: стало понятно, оттого, кто победит, будет и зависеть, чья стороны выиграет.

В схватке Макс разбил шит Ангела, а Ангел смог сшибить с демона шлем. И это чуть не стало причиной смерти Небесного Защитника: черный дьявольский меч на него направлял никто иной, как Хродальф. Не в силах продолжать бой, Ангел распахнул крылья и взлетел ввысь, но демон, приняв это как знак отступления, поражения, страха, взлетел в воздух следом, где вынудил Ангела продолжить бой. Но бой был недолгим: вскоре демон уже приставил меч к горлу Ангела.

- Ты проиграл, крылатый.

- Нет.

Ангел снял шлем, и прямо перед демоном оказалась Фрида. Маркс хохотнул. Получив тело смертного, он так же получил доступ к его памяти и эмоциям

- Ты не вернешь его! Я полностью завладел его телом! – но девушка не слушала его.

- Хродальф! Я знаю, ты там! Я знаю, ты меня слышишь! Хродальф! Борись! Борись, Хродальф! Как никогда не боролся!

- Ты не поняла меня? Его больше нет!!!

Маркс замахнулся, собираясь нанести сокрушительный удар, как вдруг рука его дрогнула, а меч выпал, приземлившись в траву.

Это была невыразимая боль – душа Хродальфа вняла зову любимой и воспротивилась воле демона. Маркса скрутило, он упал на землю, его была страшная дрожь. Фрида прижала его грудь руками, взывая, и вскоре из Маркса вырвался ярко-золотой огонек – душа Хродальфа. Девушка заключила ее в ладонях и исчезла. Ослабевший же демон не смог более контролировать армию духов, и та моментально рассеялась, не желая подчиняться «неумехе и неудачнику». Победа была за людьми. Маркса хотели казнить, но он смог сбежать обратно в горы. Оставленное ему тело Хродальфа делало его отчасти смертным, потому более он не показывался. Прослышав о победе Биргира, с ним заключили выгодные политические и экономические договоры почти все соседствующие королевства. Настал долгожданный мир.

Мир, который длился до сих пор.


Глава 1. «Здравствуйте, папа»


У нынешнего короля Гонгана, Вальтасара, была восхитительная дочь – Мара. Королевна была своенравной, непослушной и любимицей своего отца. Вальтасар ей ни в чем не отказывал. Он прочил ей великое будущее. В ее совершеннолетие он устроил роскошный бал, куда были приглашены все именитые люди не только Гонгана, но и других королевств. На этом бале Вальтасар рассчитывал сосватать свою дочь за сына короля Уистры, Куртра. Конечно, Мара о том не знала, она лишь восторженно порхала меж гостей, приветствуя всех своей очаровательной улыбкой. Все приезжие были ей в одинаковой степени интересны и безразличны. Политикой она не интересовалась, потому не знала и не желала знать ничего о «нужных знакомствах». Пройдя вдоль зала, она замерла около колонн, оглядев пеструю толпу. Вечер близился к середине, кругом раздавалась музыка, смех, веселые разговоры, столы ломились от яств, а вино текло рекой. После победы над Марксом Гонган стал центральным королевством, и Мара очень гордилась этим, но порой (вот, например, сейчас) ее очень раздражали заискивающе-слащавые разговоры окружающих.

- Скучаете, королевна? – раздалось справа от нее. Мара повернула голову.

Перед ней предстал красивый молодой человек, учтиво поклонившийся ей. Она сделал реверанс.

- А кто вы будете?

- Моригед, сын Мелькора, Лорда Дельдора.

- Дельдор? – Хадвин удивленно вскинула бровь, пристальнее всматриваясь в приятные черты нового знакомого.

- Я не хотел приезжать, - моментально фыркнул юноша, но тут же пождал губы, сознавая, что ляпнул.

Мара замерла на мгновение, не веря своим ушам, а потом прыснула:

- Знаете, Моригед, больше всего в людях я ценю прямоту и честность, - она улыбнулась.

Конечно, это было начало любви. Запретной, заранее обреченной, потому что после войны «Света и Тьмы» королевство Дельдор впало не то, чтобы в немилость всех, но его жителей явно недолюбливали. Тем более потомков Казаира.

* * *

- Ну, что скажешь, Фридрих?

- Все просто чудесно, ваша светлость!

Вальтасар довольно хохотнул. Он сидел во главе стола, за которым собрались все августейшие особы празднества. По правую руку от него восседал король Уистры – Каед. Слева – Мелькор из Дельдора (как говорится – держи врагов ближе всех), позади – придворный маг и алхимик Фридрих.

- Эй! Еще вина! – махнул он рукой. Из ниоткуда появился слуга, с бутылкой.

- Ваша светлость, - начал Каед, уже дошедший до кондиции, - я так счастлив, что наши народы теперь настолько тесно сотрудничают! Давайте выпьем за это!

- Да, мой друг! Отчего, нет?! – они столкнулись кубками и залпом осушили их. Вальтасар вновь хохотнул, глядя, как зажмурился Каед.

- Это «Красный дракон»! Его изобрели в честь победы нашей страны! Мелькор! Выпьем? – король развернул свое раскрасневшееся лицо к лорду Дельдора. В отличие от почти всех присутствующих за столом короля, он был трезв как стеклышко, хотя пил не меньше.

- Ежели ваше вино так хорошо… - начал он, приподняв бровь.

- Обижаешь! – протянул Вальтасар. – Пьем до дна!

Слуга наполнил кубки до краев.

- Мне тоже, мне тоже! – встрял Каед, пьяно улыбаясь и уже неверно пошатываясь за столом.

- Ба! Да тебе уж, поди хватит!

- Я король, Вальтасар, как и ты! Я король Уистры! Я могу пить столько, сколько захочу!

Вальтасар кивнул слуге, в его глазах плясал смех. Мелькор тихо фыркнул, но тоже улыбнулся, глядя, как Каед, не чокаясь, промахиваясь мимо рта, лил на себя вино, пытаясь выпить. Наконец поймав край губами, он восторженно пискнул, сделал пару глотков и… упав лицом в тарелку, захрапел.

- Вот как надо гулять!

- Наверное, его лучше отнести в покои, чтобы он… не терял короны что ли… - Мелькор скептически посмотрел на эту самую корону, перевернутую и покойно лежащую рядом с тарелкой.

- Да, - протянул Вальтасар, - зря я так рано откупорил «Дракона»! Я же не успел с ним ничего перетереть!

Мелькор поднес кубок к лицу, на поверхности бордовой жидкости отражались мириады точек света.

- Ну что же! Пьем вдвоем!

И произошло, можно сказать, историческое событие: впервые за тысячу лет лорды двух неофициально оппозиционных королевств пили за будущий мир во всем мире. Фридрих, отдавший указания по оттаскиванию пьяного тела в опочивальню, теперь довольно смотрел на двух королей: уж кто-кто, а придворный маг больше всех был заинтересован в постоянном мире – ему же столько надо было изучить и изобрести, а война всегда отвлекала от науки.

После третьей бутылки Мелькор и Вальтасар уже были лучшими друзьями. Обнявшись и размахивая руками, они пели песни, смеялись и уверяли друг друга, что каждый «славный малый». Пару раз Вальтасар даже порывался зацеловать лорда Дельдора, но каждый раз промахивался.

- Слушай, - начал он заплетающимся языком, - только ты мог выпить три, ТРИ!!! бутылки моего «Дракона» и все еще не отбыть в марево сэра Джонса (так у них называли Морфея)!!! Ты просто создан, чтобы пить со мной!!! Я тебя так уважаю! Так уважаю! – Вальтасар чуть не прослезился.

- Только твой «Дракон» смог опьянить меня!!! – вторил ему Мелькор. – Это не удавалось никому!!!

- Брат мой! Я бы так хотел породниться с тобой, но я уже сосватал свою дочь за сына Каеда!

- Ты сосватал? И Мара не против?!

- Как она может быть против воли отца?! Она любит меня! Она и не подумает противоречить мне!

- Но это, согласись, несколько деспотично, - покачал головой Мелькор.

- Не расстраивай меня, брат!!! Выпьем лучше еще!!!

И в момент, как слуга склонился над столом, откупорив уже четвертую бутылку, перед столом объявилась Мара, держа под руку Моригеда. радостно улыбаясь, она громко проговорила, желая, чтобы ее отец все услышал:

- Папа! Это Моригед, сын Мелькора, - она кивнула удивленному лорду Дельдора, - я решила выйти за него!

- Здравствуйте, папа, - учтиво поклонился Моригед.

Во всем зале не настала звенящая тишина, никто не обернулся удивленно на них, ни у кого не выпала вилка из рук, только трое человек замерли, как громом пораженные.

- Папа, ты же рад, не так ли?

С трудом сглотнув, Мелькор медленно произнес:

- Так что ты там говорил, Вальтасар?..

Дальнейшие события не стоит описывать в деталях: король Гонгана рвал и метал, гости были разогнаны (благо, почти все были со своими магами, так что просто телепортировались, кто оказался не в состоянии – тех телепортировал Фридрих, попутно объясняя ситуацию и прося войти в положение бедного Вальтасара), Мара закатила истерику и убежала к себе, Моригед с отцом были изгнаны из королевства без права посещения его впредь. Иными словами, это можно было рассмотреть как первый шаг на пути к войне. Фридрих в истерике бегал между покоями короля и королевны. Первый обозвал его позорным пацифистом, вторая же – бабской тряпкой. Что обиднее, Фридрих так и не решил, его основной задачей было – сохранение мира в королевстве и за его приделами, проводя мирную политику. Для того когда-то давно его и взял к себе Вальтасар.

- Будешь утихомиривать меня, когда я разойдусь. Не позволяй мне ничего творить в гневе! – строго наказал он ему в первый день службы. Фридрих помнил это и никогда еще не подводил своего короля. Только сегодня он, встретив своего давнего знакомого мага, разговорился и упустил главное событие вечера.

Сокрушенный, Фридрих уже под утро ушел в свою спальню, перед этим разослав всем гостям письма, где он еще раз от лица короля извинялся за причиненные неудобства. Глядя в потолок, он молил всех богов, чтобы как он проснулся, все было гораздо, гораздо лучше, чем сейчас. «В конце концов, - успокаивал он себя, - король может еще передумает. проспится и передумает. А Мара, может, тоже успокоится и поговорит с отцом спокойно, объяснит все. Убедит его. Она же все же его дочь, а он – ее отец… И перед Мелькором… Может, король с Мелькором еще встретится и все обсудит… Ну не может же быть новая война?..» Так он уснул. А разбудили его не петухи, как обычно, а чьи-то грубые руки, схватившие за грудки…

@темы: Original